История русской роговой музыки
конец XVIII - начало XIX века
Выдержки из книги И. Х. Гинрихса Начало, успехи и нынешнее состояние Роговой музыки, 1796 г.
Предуведомление
Нигде кроме России неизвестная и несуществующая Роговая музыка в роде своем столь единственна и особлива, происхождение ее столь странно, нынешнее ее совершенство столь удивительно, действие ее для знатоков и незнающих столь восхитительно, что давно бы достойно было принять труд, чтобы дать знать публике ее происхождение, течение и успехи. До сего времени не упоминаемо еще было ни в одной книге, кроме одного ее существования; почему я в таком случае могу сказать о сем сочинении без всякого самолюбия и о себе похвалы, что оно первое и без всякого кому-либо подражания.
Пятилетнее обращение с изобретателем сей музыки, который мне был другом, подавало мне случай часто не только о роговой музыке говорить, но многократно ее и слушать. Однако весьма был от того отдален, чтобы выдать себя писателем о сем предмете, которой превыше всякой сферы моего понятия; доволь было для меня удовлетворить собственное мое любопытство посредством некоторых теоретических познаний.
Спустя несколько времени после его смерти попалось мне небольшое сочинение о происхождении сей музыки, писанное собственною его рукою. Через то увидел я себя в состоянии сказать что-нибудь утвердительное хотя о первом ее начале; между тем старался исследовать сам сколько мог нынешнее ее положение; а из того и вышла сия книга.
Если книга сия послужит хотя к тому, чтобы любителям музыки подать о Российской роговой музыке яснейшее понятие, нежели какое имели о ней до сего времени; то я сочту себя достигшим до моей цели и за труд мой заплаченным изобильно.
Писано в С. Петербурге в Марте 1796 года.
Начало, успехи и нынешнее состояние Роговой Музыки.
Роговая музыка восприяла свое начало в Царствование Императрицы Елизаветы 1751 года.
Первый к тому повод был следующий:
Его превосходительство, тогдашний Гофмаршал Семен Кириллович Нарышкин, будучи великий знаток в музыке и пристрастен ко псовой охоте, приказал сперва согласить у своих охотников все роги в стройность; ибо до того времени употреблялись они так, как из рук медника выходили. Одни были целым тоном выше, другие ниже; а от сего происходило ничто иное, как отвратительный и несносный шум, и самым немузыкальным ушам весьма неприятный.
После того пришло Гофмаршалу в мысль, не можно ли сими рогами аккомпанировать и другие инструменты? Вещь весьма трудная! А тем еще труднее, что играющие на них люди очень мало слушали музыку, а еще и того меньше на ней учились. Все их музыкальное искусство состояло в том, чтобы только уметь на своем роге подавать голос.
О сем изъяснился он с камермузыкантом Марешом. Сей искусный музыкант отвратил сначала встретившиеся тут затруднения тем, что приказал сделать из рогов две полных октавы с принадлежащими к ним полутонами; дабы можно было на них играть во всяком тоне.
Затруднения в обучении на валторне побуждали Мареша выдумать какое-нибудь средство, чтобы отделиться от того добрым порядком.
Прежде всего взошло ему на мысль учинить с людьми своими опыт: не можно ли произвесть что-нибудь на одних их однотонных рогах без помощи других инструментов? В сем состояла первая идея о нынешней роговой музыке.
Гофмаршал отвечал, что то совсем невозможное дело, потому что каждый из них более одного тона дать не может; из того ничего не выйдет; и учить на таких однотонных инструментах несравненно труднее, нежели на других, имеющих многие тоны. Другие слыша то, смеялись тому чрезвычайно, почитая такую выдумку несбыточной и безрассудной.
Нет мне нужды говорить, какого то стоило ему труда; но только напомню моим читателям то, что все те были такие люди, которые о музыке ни малейшего понятия не имели.
Сочинив две легкие трехголосые штучки начал их учить оныя. Все сие производил с великою тайностью, желая тому наперед учинить опыт и не полагая на успех никакой верной надежды.
Через несколько месяцев удалось ему найти в них довольный успех.
Мареш не потерял от того своей надежды и продолжал обучать людей своих беспрерывно.
Наконец почел уже их таковыми, что можно им дать себя послушать и Г. Гофмаршалу. К тому избрал он такое время, когда был у него большой стол. Зашла опять речь о прежнем предмете и Его Превосходительство жаловался чрезвычайно на Марешову нерачительность. Пошли тут многие на тот счет насмешки. Один остряк сказал между прочим, что Мареш хочет выдумать особливую для диких зверей музыку. Мареш шутя тут с прочими совокупно и не трогаяся ни мало колкими насмешками сказал наконец важным и утвердительным видом: Что вы скажете тогда, есть ли сия музыка не имеет ни мало такой грубости, какую вы себе воображаете? Возродилось во всех чрезвычайное любопытство; а особливо когда узнали, что люди собраны уже в большой манеж и готовый сыграть разные штучки. Всяк вскоча из за стола спешил как можно скорее на место своего ожидания. Все поражены были чрезвычайным удивлением. Гофмаршал был тому столь обрадован, что обнявши Мареша не знал как ему изъявить свое удовольствие. Признавался с радостью в равенстве Гармонии; ибо валторны были бы к тому весьма слабы, и музыка не могла бы быть столь громка как ныне, в которой всю мелодию составляют охотничьи рога.
С того времени положено было, чтобы роговая музыка играла одна без помощи других инструментов.
С 1757 года назначена была от его Превосходительства для Императрицы Елизаветы большая охота. При сем случае услышали в первый раз роговую музыку весь двор и все чужестранные Министры близ Москвы при селе Измайлове. На празднике сей употреблены многие тысячи. Егерские мундиры сшиты были из тонкого сукна и обложены позументом; На картузах позолоченной сокол, а на пуговицах изображены головы какого-нибудь дикого зверя смотря по службе и должности охотника. Собраны были из разных мест лучшие чужестранные лошади и собаки; дабы все то показать сколько можно во всем совершенства.
Монархиня была новостью сего праздника столь много довольна, что в тот же самый день наименовала Гофмаршала Обер Егермейстером. При сем повелела взять из Егерских детей столько мальчиков, сколько для такого хора потребно, и выучить такую же музыку для Ее Императорского Величества.
До сего времени музыка сия почиталась приватною, по чему и называлась Нарышкинскою роговой музыкой; а тут создалася Императорскою.
При нынешнем достославном Царствовании Екатерины II не только музыка сия приумножена, но с нескольких лет пришла в гораздо лучшее совершенство.
По повелению Императрицы некоторые из назначенных к музыке сей мальчиков училися у искусных музыкантов и на других разных инструментах, на каком кто в себе оказывал склонность и охоту. Научены были 4 кларнетиста, 4 валторниста и 2 фаготиста до такой степени, что могли вместе с новым хором играть в некоторых ариях и симфониях Соло.
Многие из них играют с довольным искусством на скрипке, виолончели, альте и контрабасе.
При сем случае не могу я пропустить без описания бывшего в Москве аллегорического, или лучше сказать сатирического маскарада, как мне то рассказывали живые и достоверные тому свидетели.
Маскарад сей был на масленице 1763 года. Между многими великолепными и отчасти забавно-сатирическими явлениями сделана была на санях Дианина гора, высотою в 6, а в окружности в 40 сажен, усаженная натуральными деревьями, кустами и зеленью так, что саней было со всем не видно; но вся та куча казалася целым лесом. Между чащею видны были настоящие убитые олени, зайцы, дикие козы, кабаны, сайги и лисицы. Егери поставлены там были порознь и так скрытно что показывалися одни только их картузы. Неожидаемо раздалася вдруг с волшебной сей высоты во слух бесчисленного множества зрителей Роговая музыка. Гора та везена была одиннадцатью парами украинских волов через немецкую слободу и некоторую часть города Москвы. Церемония та проходила мимо дома тайного советника Бецкаго, где Ее Величество изволила иметь обеденный стол. К вечеру был при дворе для дворянства и купечества великолепный маскарад. Увеселения сии продолжались со многими переменами целых трое суток.
В том же году играла сия музыка Iого числа Мая на воротах Императорского Егерского двора в присутствии Императрицы, Великого Князя и несчетного множества народа, который весь в тот день по старинному московскому обычаю ехали в Марьину рощу для празднования начала весны.
Музыка сия дошла наконец до такого совершенства, что можно было ею аккомпанировать целую оперу.
Сие доказано было в 1775 году на самом деле, когда у его Превосходительства представлена была Раупахова опера Алцеста. Егери играли не только Хоры, но и во многих ариях риторнеллы.
Между прочим выученным новым хором в 1777 году были следующие увертюры из разных комических опер: Генриха IV, Беглеца, Прекрасной Арсены, Говорящей картины, Смирнскаго купца и Земиры и Азора со многими из тех опер ариями. Играли они их с таким же точно проворством, какого от других инструментов ожидать должно.
Равным образом и четвероголосые фуги играли они так исправно, как бы искуснейший музыкант на органах; и с большею еще лигатурою; потому что альтовая и дышкантовыя октавы имели двойные тоны.
Роговая музыка старанием и трудами многих искусных людей усовершенствована гораздо более; так что теперь в России роговых музык очень много.
Между прочими заслуживает особливо быть известным определенный в Екатеринославский Университет профессором музыки и находящийся ныне в Петербурге искусный музыкант Г. Карл Лау. Еще при жизни Мареша был он несколько лет у фельдмаршала Графа Разумовского капельмейстером Роговой музыки. Фельдмаршал отдал всю ту музыку Князю Потемкину Таврическому.
Весьма естественно, что Роговая музыка под покровительством сего Князя, умевшего отдавать справедливость каждому искусству и награждать каждое дарование, достигла до такого совершенства, какого ни прежде его ни по нем не имела.
Состояла она из тридцати шести человек, которых никогда друг от друга не отлучали, которые всегда находились вместе, следовали за победителем Тавриды по всюду и составляли любимую его музыку.
1787 года, когда посещал Монархиню в Херсоне Император Иосиф II; то Князь приказал поставить роговую музыку на одной высоте и играть сочиненную для нее нарочно Г. Сарти фугу. Император признавался, что еще никогда не был столь пленен никакою музыкой, и что действие ее в открытом поле чрезвычайно. Капельмейстер Лау и весь хор удостоены от Императора знатным подарком.
В России Роговых музык, как хороших, так и посредственных очень много. В одном Петербурге кроме двух Императорских Егерских хоров находится еще девять.
Совершенную Роговую музыку можно уподобить наиболее с большими органами: с тою только разницей, что имеет она перед ними великое преимущество в рассуждении увеличения и уменьшения голоса. В органах же, напротив того, тон от начала до конца бывает всегда одинаков. В дали звук роговой музыки сходствует несколько с голосом гармоники в близи. В тихую погоду слышна она версты за четыре и за пять; а в спокойную ночь и с высоты верст за семь.
Назначение сей музыки принадлежит собственно для открытого поля и не малого пространства, где она занимая великую обширность воздуха доводит до уха приятное онаго сотрясение переменным, сильным и слабым слухом. На большом пространстве все прочие инструменты не могут произвести такого действия. Для сего потребны в немалом числе одинаковые духовые инструменты; но ни один из них к тому так не удобен, как сии рога в рассуждении дрожащего своего, колеблющегося и как будто кипящего звука.
И в комнате музыка сия весьма приятна; а особливо в усилении басов для хоров, симфоний и фуг, когда сочинитель умеет ее так употребить, как наш Сарти. В таком случае стоят они позади оркестра и от слушателей почти не видны; а тем и приятнее пораженным быть нечаянно таким фундаментом, не зная от куда он происходил.
О Роговой музыке слыхал я часто такое возражение, что на обыкновенных валторнах с гораздо меньшим числом народа можно сделать ту же самую музыку. Такое лживое суждение доказывает ясно, что не имеют еще о механизмах охотничьих рогов порядочного сведения; ибо хотя обыкновенные валторны между собой и одинаковы, но не имеют в себе столь низких тонов; следовательно не производят для слуха такого действия как рога для сидящего в дали слушателя.
ПЕТЕРБУРГСКИЕ СЕРЕНАДЫ («музыка на воде», «невская музыка», «невские серенады»), летние водные прогулки с пением. Сугубо петербургская традиция. Первые известия о подобных развлечениях идут с середины XVIII в., времени императрицы Елизаветы Петровны. Поначалу «музыка на воде» была своего рода театрализованным представлением, разыгрываемым крепостными владельцев загородных дач и имений для «услаждения музыкою» господ и их гостей. Летними вечерами или в белые ночи, как правило, уже обученные певчие рассаживались в лодки и совершали прогулки с пением по Черной речке, Малой и Большой Невкам, Неве, Фонтанке. Гости, иногда многочисленные, специально съезжались на дачи к Нарышкиным, Строгановым, чтобы послушать «невскую музыку». Нередко среди гостей была сама императрица. С изобретением в 1750-е роговой музыки к хорам певчих стали присоединяться «хоры» роговой музыки. Г. Р. Державин в оде «Фелица» в 1782 описал это уже как традицию: «Я тешусь по ночам рогами / И греблей удалых гребцов». Во времена Екатерины II «невская музыка» стала столь популярна, что превратилась в своего рода символ Петербурга, ею непременно «угощали» приезжавших в Петербург именитых иностранных гостей. Мемуарист П. А. Сумароков, описывая приезд в 1796 в Петербург шведского короля, сообщал, что в честь этого события на Неве «составлялось из множества шлюбок катанье, и эхо песенников, роговой и духовой музык оглашало спокойные берега». «Серенады» стали частью торжеств, устраиваемых по поводу побед или годовщины какого-либо важного события. На торжествах 1775 в честь годовщины заключения мирного договора с Портой пышным зрелищем («позорищем») на воде с участием певчих и хоров роговой музыки руководил лично президент Академии художеств И. И. Бецкой. Очевидно, уже в елизаветинские времена в Петербургских серенадах стали принимать участие сами вельможи, знать. Как вполне обычные, такие вельможные «серенады» с роговой музыкой в 1760-х описывал академик А.-Л. Шлёцер: «слышу: вот едет Григорий Орлов на яхте вниз по Неве. За ним вереница придворных шлюпок, а впереди лодка с сорока <> молодцами, производящими музыку, какой я в жизни не слышал».
«Серенады» (или «серенаты») с катанием на лодках устраивались при Екатерине II и на озерах в Царском Селе и в Павловске. Иногда музыкальное сопровождение гуляниям составляли певцы и роговой оркестр, расположившиеся на берегах. Для подобных праздников заказывалась музыка придворным композиторам Дж. Сарти, Д. С. Бортнянскому.
В эпоху Павла I, сократившего число увеселений вообще и с использованием роговой музыки в частности, «серенады» стали редки. В начале XIX в. традицию «пения на воде» подхватили снова, причем участвовали в них уже не только вельможи. Особенно полюбились «серенады» молодежи, они стали любимым ее развлечений во время белых ночей. Естественно, предпочтение отдавалось пению, причем были это простые любительские импровизации. В 1809 «серенады» описывал посланник сардинского короля Ж. де Местр: «Порою нам встречались щеголевато украшенные шлюпки; весла на них уже убрали, и они тихо предались безмятежному течению <> Гребцы затянули народный напев, меж тем как их хозяева в молчании наслаждались красотою видов Русские музыканты, сидевшие между гребцами, устремляли вдаль шумные звуки своих рогов. Подобного рода музыка принадлежит одной лишь России»
В 1822, как утверждали «Отечественные записки», особенно пышное действо представляли «серенады» Д. Л. Нарышкина: «Перед домом его (что на Английской набережной) с 6 час. вечера и до поздней ночи разъезжали на Неве шлюпки с разного рода музыкою: роговою, духовою, хором певчих с рожками, бубнами и тарелками». Такие же действа происходили на даче у Нарышкина на Каменном острове, где летом часто бывал император Александр I, иногда проводивший здесь несколько вечеров подряд и особенно любивший прогулки по Неве в сопровождении катеров, в которых рассаживался хор роговой музыки.
В Павловске и в Царском Селе для Двора и приглашенных устраивались гуляния на прудах и озерах с пением и роговой музыкой, но, как и при Екатерине, музыканты часто располагались на берегах. Газеты сообщали о прогулке и полднике в июне 1816 в Новом Шале в Павловске, где под звуки роговой музыки и пение «находившихся <> при доме г. Бортнянского придворными певцами малороссийских и русских песен», нарядно убранные «трешкоты» [катера Ю.К.] «проплыли по пруду перед Трельяжем к крепости Бип».
Рога употреблялись в петербургских серенадах до конца 1830-х, когда роговая музыка надолго вышла из употребления. А. П. Керн в своих мемуарах описывает последние «серенады» с использованием рогов на даче Д. Л. Нарышкина, вблизи которой она жила в 1830-х: « известная всей Европе роговая музыка была и для нас большим наслаждением по будням же она [роговая музыка Ю.К.] разъезжала тихо в большой лодке по Неве и своими чарующими звуками, далеко разносившимися по реке, доставляла удовольствие тысячам людей».
Ист.: Глинка М. И.. Записки. М., 1988; де Местр Ж. Санкт-Петербургские вечера. СПб., 1998.
Лит.: Вертков К. А. Русская роговая музыка. Л.-М., 1948; Пекелис М. М. Александр Сергеевич Даргомыжский и его окружение. В 3-х т. Т. 1. М., 1966.
Ю. Н. Кружнов
РОГОВАЯ МУЗЫКА В XIX веке
Роговая музыка и в начале XIX века продолжала оставаться увеселением вельмож, по-прежнему она, как и в конце XVIII-го, звучала в концертах, использовалась для красочного усиления симфонических оркестров. Правда, Павел I, взойдя на престол в 1796-м, велел сократить использование роговой музыки в придворных празднествах. Трудно сказать, что руководило императором. Но роговые оркестры вельмож продолжали звучать. Продолжала звучать роговая музыка и в концертах. В 1800 С.-Петербургские ведомости сообщали, что театральная дирекция дала в петербургском Каменном театре концерт, в котором исполнялась русская оратория сочинения г. Сарти, с роговою музыкою, хором и пением. При вступлении на престол Александра I в 1801 году рога вернулись в музыкальный обиход двора, придворные балы, парады, маскарады, разные празднества непременно проходили с участием роговой музыки, она стала вновь популярна. Личный роговой оркестр императора состоял тогда более чем из 300 рогов. Роговые оркестры имели также некоторые полки Егерский, Конный, Конногвардейский и др. Музыканты придворных и военных роговых оркестров имели свою форму одежды. Были свои хоры роговой музыки у многих придворных, количество инструментов в таких оркестрах достигало 120-130. В Репертуаре русского театра за 1841 г. приведено свидетельство о больших концертах 1801 года в Москве по случаю коронования Александра I с участием музыкантов рогового оркестра графа Шереметева, специально направленных во вторую столицу: Оркестр был огромен и украшался беспрестанными хорами певиц и необыкновенно мелодиею славной шереметевской роговой музыки Сочинитель текста С. Н. Глинка, а музыка Д. Н. Кашина Знаменитые иностранцы все были в русском концерте. В начале XIX в. играние роговой музыки полковых роговых оркестров в Царском Селе и в Павловске во время обедов и полдников царской фамилии были традиционными. Часто играл хор военной роговой музыки для увеселения гуляющих гостей на плацу перед Павловским двором и перед Екатерининским дворцом в Царском Селе. Хор роговой музыки сопровождал гуляния публики по прудам и озерам царских резиденций, об этом сообщалось в газетах конца 1810-х.
В симфонических концертах рога использовались для усиления духовой группы или, что чаще, как оркестровая краска. В марте 1803 на премьере оратории Й. Гайдна Времена года в Филармоническом обществе в эпизоде сцена охоты к оркестру был присоединен роговой хор. Впечатление было потрясающим, это отмечали все мемуаристы.
Но к концу 1810-х что-то изменилось в дворцовой атмосфере, роговая музыка перестала быть при дворе популярной. Что ж, мода капризна. В 1818 император Александр I даже решил освободиться от инструментов своего рогового оркестра и подарил их Дмитрию Петровичу Нарышкину, правнуку отца роговой музыки Сергея Кирилловича Нарышкина. Но инструменты, очевидно, были подарены не все, ибо императорский роговой оркестр официально существовал до конца царствования Александра (то есть до 1825 года). А брат императора, вел. кн. Константин Павлович, еще раньше, в 1815, подарил свой роговой хор зятю, вел. герцогу Саксен-Кобург-Готскому Эрнсту I. Возможно, что при этом инструменты были подарены вместе с музыкантами, поскольку роговое искусство за пределами России известно не было. К середине 1820-х из полков хоры роговой музыки имели только лейб-гвардии Конный и Конногвардейский полки. С конца 1830-х инструменты военных роговых оркестров были переданы на хранение в арсенал лейб-гвардии Преображенского полка.
А вот в домашнем быту роговые оркестры в 1820-30-х, напротив, приобрели популярность. Указатель С. Аллера на 1823 год называет десятки адресов дач, расположенных на Елагином, Каменном, Крестовском, Аптекарском островах, с указанием, что у владельцев имеется свой роговой оркестр. Прежде всего упомянуты богатые вельможи Нарышкины, Строгановы, Шереметевы, Разумовские, Салтыковы. В воспоминаниях композитора Ю. К. Арнольда рассказывается о роговой музыке, звучавшей на Островах в середине 1820-х. Это были концерты на открытом воздухе, в которых исполнялись такие сложные произведения, как увертюры к операм Дж. Россини, К.-М. Вебера, Ф.-А. Буальдьё, Л. Керубини. Особенно красивой звучностью и силой отличались нарышкинские рога, кстати, знаменитые еще тем, что были разукрашены позолотой. В 1820-х роговую музыку Д. Л. Нарышкина не раз слушал М. И. Глинка, с восторгом отзывавшийся о мастерстве музыкантов. Остались сведения о том, как восторгались роговой музыкой А. С. Пушкин, А. И. Дельвиг, П. А. Вяземский.
В первые десятилетия XIX века роговая музыка вошла в домашний быт не только вельмож, но также помещиков, купцов, богатых любителей музыки. И это несмотря на громоздкость оркестров и трудности с обучением музыкантов слаженной игре. Тем не менее, газеты Санкт-Петербургские ведомости, Северная пчела и некоторые другие постоянно помещали объявления о продаже музыкантов, обученных роговой музыке, с их инструментами, о продаваемых оркестровых рогах: полный хор лучших музыкальных рогов, самою низкою ценою музыкальные 48 рогов. Предлагались в аренду целые оркестры и отдельные музыканты на вечер, на праздничные дни; иногда отпускались на год, а то и на два в услужение музыканты 27 человек, играют на рогах и т.п. Хоры роговой музыки становились доходной статьей. Популярность роговой музыки потребовала увеличения числа капельмейстеров и педагогов. Как правило, это были бывшие крепостные музыканты, купившие себе вольную и занявшиеся свободной практикой. До нас дошли имена практиковавших в начале XIX веке Д. С. Карелина, П. М. Козлова, Матвея Сухорукова. В газетах этого времени можно было встретить многочисленные объявления от малоизвестных капельмейстеров, желающих по урокам ходить и к себе брать большой и малый роговой оркестр учить или обучать скрипичной, духовой и роговой музыке и петь итальянским манером. Немало было и встречных запросов нанимателей для роговой музыки знающего капельмейстера, который мог управлять и капелью [т.е. капеллой]. В музыкальных магазинах стали появляться партитуры для роговых оркестров разного состава. В начале 1800-х музыкальным педагогом Иваном Комедиантовым была сделана попытка издать школу для роговых оркестров. Об этом он сообщал в Предуведомлении к собственной книге Начальное основание гармонии. Однако роговая школа Комендиантова по каким-то причинам издана не была.
Роговая музыка продолжала, как и в XVIII в., сопровождать многочисленные столичные маскарады. Маскарадам обычно предшествовал показ балета или оперы, после чего концертные номера и танцы из них исполнялись оркестром, составленным, как сообщали газеты, из вокальной, инструментальной и роговой музыки. До конца 1820-х роговые оркестры соперничали с полковой музыкой военными оркестрами не только в маскарадах, но в гуляниях, в парковых увеселениях; роговая музыка звучала в Летнем саду, в Екатерингофе и др. Роговые оркестры нередко содержали (но чаще арендовали) хозяева гербергов (маленьких ресторанов) и трактиров, в газетных рекламных объявлениях такого рода заведений сообщалось о том, что по праздникам или выходным для увеселения будет играть музыка духовая и роговая.
С XVIII в. продолжилась петербургская традиция, в эпоху Павла несколько сникшая, использования роговых оркестров в петербургских серенадах гуляниях на лодках летними вечерами и в белые ночи с пением и музыкой. Невская музыка с участием роговых оркестров особенно была популярна в 1820-е начале 1830-х. Участие роговых оркестров в невских серенадах продолжалось до самого исчезновения роговой музыки в конце 1830-х.
В 1817, возможно, состоялись первые гастроли рогового оркестра в Европе: иностранные источники сообщают о концертах петербургского рогового оркестра в Мангейме, однако подтверждения в русских источниках этим сведениям не найдено. В 1824 в лондонском журнале Harmonicon появилось сообщение некоего Каулова, Фа-диеза в [роговом] оркестре императора всея Руси о предстоящем выступлении квартета роговой музыки из России. Из сообщения становилось известно, что все четверо музыкантов бежали из России от невыносимых условий службы, где их за малейшую провинность наказывали кнутом и держали впроголодь. Состоялся ли концерт квартета русских эмигрантов и какова была их судьба, осталось неизвестным. Единственная официально объявленная гастроль рогового оркестра в Европе состоялась в 1830-35. Это был оркестр вольноотпущенников графини В. Ф. Салтыковой, возглавляемый капельмейстером П. М. Козловым. Выступления оркестра вызвали восторг прессы, о концертах писали видные критики Ф. Фетис в Брюсселе, Э. Ганслик в Вене. Оркестр выступал в Бельгии, Англии, Франции, Австрии, Саксонии, Пруссии, Дании. Гастроли затянулись почти на пять лет из-за мошенничества антрепренера, губернского секретаря И. Н. Утермарка, который после выступлений в Германии и Англии скрылся с заработанными деньгами (5000 фунтов стерлингов) и паспортами музыкантов. После нескольких лет скитаний по разным странам, 17 из 23 музыкантов добрались до Петербурга и были приняты на службу в Театральную дирекцию кто скрипачом, кто певцом, кто бутафором. Четверо музыкантов вместе с капельмейстером по доброй воле остались за границей. Судьба их неизвестна.
После гастролей русских музыкантов рога пробовали применять в своих произведениях европейские композиторы соблазн был велик. Немецкий композитор А.-Ф. Анакер в 1832 году ввел рога в одну из своих кантат, французский композитор Д.-Ф. Обер в 1834-м использовал рога в опере Лесток. Опыты, однако, оказались неудачными. Причина проста в Европе не было ни практики создания инструментов, ни системы обучения музыкантов. Роговая музыка осталась навсегда сугубо русским явлением. Примерно к концу 1830-х роговая музыка вышла из употребления. Как считали тогда навсегда.
Ан нет. Прошло полвека, и роговой оркестр был возрожден.
В 1882 году, как считается, по инициативе принца А. П. Ольденбургского при Придворном музыкантском Хоре (с 1896 года он стал называться Придворный оркестр), почти одновременно с его созданием по указу Александра III, роговая музыка была введена в обиход. Конечно, инициатором создания Рогового оркестра был, скорее всего, сам Александр III. Император с молодости очень любил духовую музыку, играл на девяти (!) духовых инструментах. В бытность великим князем он при каждом удобном случае собирал кружок духовиков, а в 1869-м организовал «Хор наследника цесаревича Александра Александровича» («хором» назывались тогда духовые оркестры), в котором участвовали музыканты-любители, его друзья. Про роговые оркестры своих предшественников он знал, и вот, когда он стал императором, представился случай.
Видимо, вера в то, что роговая музыка навсегда забыта, была когда-то очень сильна. В Петербурге не нашлось ни партитур роговых оркестров, ни комплекта рогов. В арсенале Преображенского полка сохранилось только два рога. Используя их в качестве образца, а также зарисовки и схемы в книге Й.-Х. Гинрихса о роговой музыке, начальник Придворного музыкантского Хора барон К. К. Штакельберг заказал в Москве у мастера Федорова, как сообщал он в воспоминаниях, комплект рогов. Заказано было 54 рога, однако прибыло 65, поскольку рога высоких нот, слабых по звучанию, необходимо было дублировать. Выдвижная часть рогов, настраивавшая инструмент, находилась не возле раструба, а возле мундштука, что позволяло точнее настраивать инструмент и повышать или понижать его на полутон. Мундштук был изготовлен из бычьего рога, а не из металла, это придавало мягкость звуку и не раздражало губ музыканта. Играть на рогах предстояло военным музыкантам Придворного Хора. Им срочно пришлось обучаться искусству ансамблевой игры на рогах. Для участников рогового оркестра пошили ту же форму, что была у музыкантов Хора. Начались изнуряющие репетиции. Но цель была достигнута скоро. На коронационных торжествах в Москве в том же 1882 году, при короновании Александра и Марии Федоровны и во время торжественного шествия их величеств из дворца в собор и обратно роговой оркестр играл военный сигнал и гимны Коль славен Д. С. Бортнянского и Боже, царя храни! А. Ф. Львова. И на парадном спектакле в Большом театре, в опере Глинки Жизнь за царя, в финальном хоре Славься! вместе с симфоническим оркестром участвовал и роговой оркестр. Спустя полгода роговой хор исполнил большую отдельную программу в гатчинском дворце у Александра III, в Высочайшем присутствии. Исполнялись пьесы Л. Бетховена, Ф. Мендельсона, П. И. Чайковского. Александр III очень полюбил звучание рогов, роговой хор неоднократно играл для него в Гатчине, сопровождал императора в поездках его в Дудергоф, Петергоф, Павловск.
В 1883 году начальник Придворного музыкантского Хора Штакельберг в помещении Хора на Екатерининском канале, в доме № 9, демонстрировал роговой оркестр петербургскому музыкальному миру. Концерт вызвал всеобщий восторг. Среди особо заинтересовавшихся рогами был Э. Ф. Направник, он долго расспрашивал Штакельберга об особенностях игры на рогах, жалел, что их невозможно использовать в театре.
В 1896 году состоялось выступление рогового оркестра на коронации Николая II и Александры Федоровны. Для этого события были заказаны у того же мастера Федорова еще 37 рогов. Коронационная программа в Москве с участием рогов была повторена с прибавлением фанфар из увертюры Гамлет П. И. Чайковского. Руководил оркестром придворный капельмейстер Г. Варлих. Вечером роговой хор участвовал в парадном спектакле Жизнь за царя в Большом театре. На следующий день Варлихом дал с роговым оркестром символический концерт (серенаду) под окнами Петровского дворца, где остановилась императорская чета. По приезде в Петербург роговой оркестр играл для Николая в Царском Селе и далее несколько раз был вызван для игры в Царское Село и в Павловск.
Между тем, Штакельберг давно пытался отыскать следы комплекта рогов, подаренного в 1815 герцогу Эрнсту I вел. кн. Константином Павловичем. Случайно в 1897 году петербургский композитор, профессор Петербургской консерватории Н. С. Соловьев, путешествуя по Германии, увидел эти рога в родовом замке герцогов Кобург-Готских, в местном замковом музее. В комплекте находилось 60 рогов, при комплекте оказались и нотные тетради с партитурами. По возвращении Соловьев рассказал о находке Штакельбергу. На следующий год, весной 1898-го, когда вел. герцог Кобург-Готский Альфред прибыл в Петербург вместе с дочерью, Штакельберг заговорил с ним о покупке хранящихся у вел. герцога рогов. Альфред был не прочь продать их. «Как вы думаете, 20 тысяч не много будет за него потребовать с государя?» спросил он у начальника Хора. Штакельберг ответил, что комплект того стоит. На другой день вел. герцог явился к Николаю II. «Как Вы думаете, Ваше величество, 30 тысяч не слишком дорого будет за эти рога?» задал он вопрос. Видимо, ночью герцог кое-что обдумал. Царь не торговался. В 1900 рога прибыли в Петербург и поступили в музей Придворного оркестра. Теперь они хранятся в Музее театрального и музыкального искусства в Шереметевском дворце на Фонтанке.
Концертов для широкой публики роговой оркестр в царствование Александра III и Николая II почти не давал, обслуживал дворцовые торжества. Для широкой публики оркестр изредка играл в парках Петергофа и Ораниенбаума. Последнее публичное выступление рогового оркестра состоялось весной 1904 года в зале Дворянского собрания, где оркестр исполнил хор Славься!. Впрочем не последнее. В апреле 1915 года роговой оркестр, вместе с хором и Придворным оркестром под упр. Варлиха участвовал в благотворительном концерте при исполнении гимна Дж. Сарти Тебе Бога хвалим! в Народном доме императора Николая II, что на Петроградской стороне. Но с этого момента деятельность рогового оркестра вновь замерла. И надолго.
В третий раз роговая музыка возродилась в Петербурге почти через 100 лет, в 2002 году, когда петербургский музыкант, энтузиаст Сергей Песчанский занялся созданием рогового оркестра. Собрал коллектив, изучил все, что было написано о рогах (а написано, увы, крайне мало), изготовил инструменты (музейные уже не годились для концертной практики) и в результате создал концертный коллектив, известный ныне не только в России, но и в Европе, и в Америке «Русская Роговая Капелла».
Лит.: Штакельберг К. К. Краткий исторический очерк роговой музыки в России. СПб., 1896; Финдейзен Н. Н. Роговая музыка в России // Музыкальная старина. Вып. II. СПб., 1903; Вертков К. А. Русская роговая музыка. Л.-М., 1948.
Ю. Н. Кружнов
Источник: сайт Русской Роговой капеллы www.horncapella.ru